Есть старая ошибка индустрии — смотреть на культуру как на отражение общества.
Будто сначала меняется мир, а потом художники, редакторы, сценаристы, писатели и режиссеры начинают про это говорить.
На практике все на самом деле сложнее. Культура редко догоняет изменения. Чаще она их проектирует, то есть фиксирует, отражает.
О том,как современное искусство отражает эпоху мы недавно говорили в видео-подкасте для проекта "На своем месте" с Дарьей Русских. Смотреть
Поэтому один из самых интересных документов последних месяцев оказался вовсе не в разделе экономики, не среди стратегий развития бизнеса и даже не в технологической повестке.
Речь о перечне приоритетов государственной поддержки кино на 2026 год, о котором говорили на МЭФ. (См. статью об обзоре панельной дискуссии с Марией Шукшиной)
Документ, который на первый взгляд выглядит как внутренний регламент распределения средств, но если читать его внимательнее — это карта будущих инвестиций в смыслы.
Именно в нем становится понятно: какие истории будут получать больше шансов на производство, какие темы окажутся в центре внимания, а какие останутся на периферии.
Это важно не только кино. Это касается издателей, подкастеров, медиа.
Да даже конференций, PR -стратегий, образовательных продуктов. И всех, кто работает с вниманием. Потому что сегодня борьба идет уже не за охваты, а за право объяснять реальность. А это право четко прописано в законах и регламентах.
КОНЕЦ ЭПОХИ ГЕРОЯ
Последние двадцать лет массовая культура жила на одном сценарии: человек выходит против системы. Те самые из грязи в Князи, они преодолевают ограничения, становятся исключением, доказывают свою уникальность. Герой был один. Новые государственные приоритеты показывают другой поворот.
В центре оказываются:
Это не значит, что государство предлагает отказаться от индивидуальности. Сейчас меняется сам вопрос, раньше было: «Кем ты хочешь стать?», сейчас: «Что останется после тебя и кому это будет нужно?»
СЕМЬЯ ВОЗВРАЩАЕТСЯ, НО УЖЕ НЕ КАК СЕНТИМЕНТ, А КАК ЭКОНОМИКА
Одно из самых заметных направлений поддержки — проекты о семье, детстве, родительстве, межпоколенческих отношениях. Колоссальные суммы выписаны на поддержку проектов в этих направлениях.
Многие прочитают это исключительно как идеологический сигнал, однако рынок обычно работает прагматичнее. Семейный контент обладает несколькими почти идеальными качествами:
— длинный жизненный цикл;
— высокая вероятность повторного просмотра;
— переносимость между форматами;
— низкая стоимость привлечения аудитории.
Один успешный проект может одновременно быть в нескольких форматах (как "Не одна дома"), это уже фильм, сериал, книга, подкаст, лекция, мерч, иными словами, большой экосистемой из вариантов.
И это касается не только кино. Для медиа это означает возвращение интереса к темам:
Мы уже в июне прошлого года косвенно сказали об этом в одном из номеров журнала Табурет, но тогда это было лишь зернышко по следам ПМЭФ-25, а сейчас уже пожинаем плоды.
КЛАССИКА БОЛЬШЕ НЕ ПРО ПРОШЛОЕ
Еще один интересный разворот — ставка на экранизации классической литературы и культурного наследия. На поверхности это выглядит как осторожность, в понятном и знакомом меньше рисков. именно поэтому издательства уже продают мировые бестселлеры, переводя их на другие языки или издают авторов с аудиторией, потому что дефицита идей сегодня больше нет, есть дефицит доверия. Создателям, инвесторам, бюджетам.
Новый проект должен потратить огромный ресурс, чтобы объяснить аудитории почему именно ему уделить внимание, а классика этой проблемы не имеет. Она уже обладает капиталом. По сути государство делает ставку на уже успешное.
Если прошлое десятилетие принадлежало супергероям и глобальным франшизам, то следующее может принадлежать библиотеке.
И это касается не только кино. Журналы, книги, фестивали и подкасты тоже будут искать свои большие культурные вселенные.
ИСТОРИЯ СТАНОВИТСЯ ФОРМОЙ БУДУЩЕГО
Самый неожиданный вывод из новых приоритетов — рост интереса к историческим, научным и просветительским проектам. Это интересно не потому, что государство поддерживает историю, а потому что история снова становится инструментом объяснения настоящего.
Долгое время цифровая культура приучала нас жить коротким циклом, но устойчивые системы производят длинные смыслы. Не случайно сегодня одновременно растет спрос на документальные форматы, биографии, интеллектуальные интервью, истории индустрий и культурную аналитику.
Люди снова хотят понимать не только что происходит, но почему это вообще стало возможным.
ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ ДЛЯ МЕДИА
Ошибка многих редакций — думать, что господдержка влияет только на получателей денег.
На самом деле она меняет рынок целиком, а вслед за инвестициями меняются темы всего контента.
ПОЧЕМУ МЫ ИЩЕМ БУДУЩЕЕ В ФИЛЬМАХ
Будто сначала меняется мир, а потом художники, редакторы, сценаристы, писатели и режиссеры начинают про это говорить.
На практике все на самом деле сложнее. Культура редко догоняет изменения. Чаще она их проектирует, то есть фиксирует, отражает.
О том,как современное искусство отражает эпоху мы недавно говорили в видео-подкасте для проекта "На своем месте" с Дарьей Русских. Смотреть
Поэтому один из самых интересных документов последних месяцев оказался вовсе не в разделе экономики, не среди стратегий развития бизнеса и даже не в технологической повестке.
Речь о перечне приоритетов государственной поддержки кино на 2026 год, о котором говорили на МЭФ. (См. статью об обзоре панельной дискуссии с Марией Шукшиной)
Документ, который на первый взгляд выглядит как внутренний регламент распределения средств, но если читать его внимательнее — это карта будущих инвестиций в смыслы.
Именно в нем становится понятно: какие истории будут получать больше шансов на производство, какие темы окажутся в центре внимания, а какие останутся на периферии.
Это важно не только кино. Это касается издателей, подкастеров, медиа.
Да даже конференций, PR -стратегий, образовательных продуктов. И всех, кто работает с вниманием. Потому что сегодня борьба идет уже не за охваты, а за право объяснять реальность. А это право четко прописано в законах и регламентах.
КОНЕЦ ЭПОХИ ГЕРОЯ
Последние двадцать лет массовая культура жила на одном сценарии: человек выходит против системы. Те самые из грязи в Князи, они преодолевают ограничения, становятся исключением, доказывают свою уникальность. Герой был один. Новые государственные приоритеты показывают другой поворот.
В центре оказываются:
- семья;
- историческая память;
- преемственность поколений;
- национальная культура;
- общественная роль человека;
- созидание.
Это не значит, что государство предлагает отказаться от индивидуальности. Сейчас меняется сам вопрос, раньше было: «Кем ты хочешь стать?», сейчас: «Что останется после тебя и кому это будет нужно?»
СЕМЬЯ ВОЗВРАЩАЕТСЯ, НО УЖЕ НЕ КАК СЕНТИМЕНТ, А КАК ЭКОНОМИКА
Одно из самых заметных направлений поддержки — проекты о семье, детстве, родительстве, межпоколенческих отношениях. Колоссальные суммы выписаны на поддержку проектов в этих направлениях.
Многие прочитают это исключительно как идеологический сигнал, однако рынок обычно работает прагматичнее. Семейный контент обладает несколькими почти идеальными качествами:
— длинный жизненный цикл;
— высокая вероятность повторного просмотра;
— переносимость между форматами;
— низкая стоимость привлечения аудитории.
Один успешный проект может одновременно быть в нескольких форматах (как "Не одна дома"), это уже фильм, сериал, книга, подкаст, лекция, мерч, иными словами, большой экосистемой из вариантов.
И это касается не только кино. Для медиа это означает возвращение интереса к темам:
- дома;
- наследия;
- городских историй;
- семейного предпринимательства;
- локальной идентичности.
Мы уже в июне прошлого года косвенно сказали об этом в одном из номеров журнала Табурет, но тогда это было лишь зернышко по следам ПМЭФ-25, а сейчас уже пожинаем плоды.
КЛАССИКА БОЛЬШЕ НЕ ПРО ПРОШЛОЕ
Еще один интересный разворот — ставка на экранизации классической литературы и культурного наследия. На поверхности это выглядит как осторожность, в понятном и знакомом меньше рисков. именно поэтому издательства уже продают мировые бестселлеры, переводя их на другие языки или издают авторов с аудиторией, потому что дефицита идей сегодня больше нет, есть дефицит доверия. Создателям, инвесторам, бюджетам.
Новый проект должен потратить огромный ресурс, чтобы объяснить аудитории почему именно ему уделить внимание, а классика этой проблемы не имеет. Она уже обладает капиталом. По сути государство делает ставку на уже успешное.
Если прошлое десятилетие принадлежало супергероям и глобальным франшизам, то следующее может принадлежать библиотеке.
И это касается не только кино. Журналы, книги, фестивали и подкасты тоже будут искать свои большие культурные вселенные.
ИСТОРИЯ СТАНОВИТСЯ ФОРМОЙ БУДУЩЕГО
Самый неожиданный вывод из новых приоритетов — рост интереса к историческим, научным и просветительским проектам. Это интересно не потому, что государство поддерживает историю, а потому что история снова становится инструментом объяснения настоящего.
Долгое время цифровая культура приучала нас жить коротким циклом, но устойчивые системы производят длинные смыслы. Не случайно сегодня одновременно растет спрос на документальные форматы, биографии, интеллектуальные интервью, истории индустрий и культурную аналитику.
Люди снова хотят понимать не только что происходит, но почему это вообще стало возможным.
ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ ДЛЯ МЕДИА
Ошибка многих редакций — думать, что господдержка влияет только на получателей денег.
На самом деле она меняет рынок целиком, а вслед за инвестициями меняются темы всего контента.
ПОЧЕМУ МЫ ИЩЕМ БУДУЩЕЕ В ФИЛЬМАХ
Есть теория, что американские фильмы предсказывают будущее для России.
Каждый раз, когда происходит крупное событие — технологический скачок, общественный перелом, кризис, культурный разворот — кто-то открывает старый фильм и говорит:
«Смотрите. Нам показывали это заранее». Потому это растаскивает по сети медиа и появляется культурный феномен. Как с концом света.
У этой идеи есть название — «предиктивное программирование» (predictive programming). В популярной версии теории предполагается, что массовая культура заранее знакомит общество с будущими изменениями, чтобы сделать их привычными и снизить сопротивление. Словно киноиндустрия проплатила медиа свой пиар-пакет.
ГОЛЛИВУД НИКОГДА НЕ ПРЕДСКАЗЫВАЛ БУДУЩЕЕ. ОН ПРОДАВАЛ НАСТОЯЩЕЕ
Когда сегодня говорят: «Они знали заранее», обычно забывают одну вещь.
Большое кино и любые идеи контента не появляются из вакуума. Сценаристы, студии, аналитики аудитории работают внутри общества и очень внимательно считывают страхи, ожидания, политические дискуссии, научные тренды, экономические сигналы.
Поэтому хорошие фильмы выглядят пророческими не потому, что знают будущее, а потому что хорошо чувствуют настоящее.
Научная фантастика десятилетиями показывала тотальное наблюдение, алгоритмы, кризисы идентичности, что корпорации сильнее государств, но не потому что кто-то получил инструкцию, а потому что это уже было в воздухе. Это уже было в контексте и социологи уже показывали длинные циклы.
Хороший сценарист или писатель — это не пророк, это человек с очень высокой чувствительностью к слабым сигналам.
ПОЧЕМУ СКРЫТЫЕ СМЫСЛЫ ОБЫЧНО НАХОДЯТ ПОСЛЕ ПРЕМЬЕРЫ
Практически все громкие примеры «предсказаний» становятся популярными только после события. Сначала выходит фильм, никто ничего не замечает никаких отсылок к заговору, затем проходят годы, происходит закономерный кризис и внезапно старые кадры начинают выглядеть как послание.
Этот эффект исследователи связывают с ретроспективной интерпретацией: человек начинает видеть связи уже после того, как знает исход событий. Мы сильнее замечаем совпадения и игнорируем тысячи несбывшихся образов.
Это не ошибка мышления, это нормальная человеческая потребность находить структуру в хаосе. Потому что случайность пугает сильнее, чем чей-то план.
Но если кино не программирует будущее — влияет ли оно на наше представление о норме?
Ответ, скорее всего, да. Социология медиа давно исходит из идеи, что массовая культура влияет на рамки допустимого: какие технологии кажутся естественными, какие роли выглядят желанными, какие сценарии воспринимаются как неизбежные, но только не через скрытые сигналы, а через повторение, образ мира и количество экранного времени.
Фильм не говорит: «Это произойдёт».
Фильм может сказать: «Представьте, что это уже нормально».
ТОГДА ЧТО ДЕЛАЕТ ГОСУДАРСТВО, КОГДА ИНВЕСТИРУЕТ В КИНО?
Если вернуться к новым приоритетам поддержки кино в России в 2026 году, возникает любопытный параллельный вывод.
Любая большая культурная система — государственная или частная — инвестирует не только в контент, получается, что она инвестирует в воображение.
Любая книга или сценарий заранее отвечает себе на вопрос о том, что зритель или читатель должен будет увидеть или понять и потом по чек-листу о ценностях нужно будет получить на этот фильм грант или поддержку. То, что не проходит чекинг выпускается за свой счет и часто остатеся на перифирии.
Каждый раз, когда происходит крупное событие — технологический скачок, общественный перелом, кризис, культурный разворот — кто-то открывает старый фильм и говорит:
«Смотрите. Нам показывали это заранее». Потому это растаскивает по сети медиа и появляется культурный феномен. Как с концом света.
У этой идеи есть название — «предиктивное программирование» (predictive programming). В популярной версии теории предполагается, что массовая культура заранее знакомит общество с будущими изменениями, чтобы сделать их привычными и снизить сопротивление. Словно киноиндустрия проплатила медиа свой пиар-пакет.
ГОЛЛИВУД НИКОГДА НЕ ПРЕДСКАЗЫВАЛ БУДУЩЕЕ. ОН ПРОДАВАЛ НАСТОЯЩЕЕ
Когда сегодня говорят: «Они знали заранее», обычно забывают одну вещь.
Большое кино и любые идеи контента не появляются из вакуума. Сценаристы, студии, аналитики аудитории работают внутри общества и очень внимательно считывают страхи, ожидания, политические дискуссии, научные тренды, экономические сигналы.
Поэтому хорошие фильмы выглядят пророческими не потому, что знают будущее, а потому что хорошо чувствуют настоящее.
Научная фантастика десятилетиями показывала тотальное наблюдение, алгоритмы, кризисы идентичности, что корпорации сильнее государств, но не потому что кто-то получил инструкцию, а потому что это уже было в воздухе. Это уже было в контексте и социологи уже показывали длинные циклы.
Хороший сценарист или писатель — это не пророк, это человек с очень высокой чувствительностью к слабым сигналам.
ПОЧЕМУ СКРЫТЫЕ СМЫСЛЫ ОБЫЧНО НАХОДЯТ ПОСЛЕ ПРЕМЬЕРЫ
Практически все громкие примеры «предсказаний» становятся популярными только после события. Сначала выходит фильм, никто ничего не замечает никаких отсылок к заговору, затем проходят годы, происходит закономерный кризис и внезапно старые кадры начинают выглядеть как послание.
Этот эффект исследователи связывают с ретроспективной интерпретацией: человек начинает видеть связи уже после того, как знает исход событий. Мы сильнее замечаем совпадения и игнорируем тысячи несбывшихся образов.
Это не ошибка мышления, это нормальная человеческая потребность находить структуру в хаосе. Потому что случайность пугает сильнее, чем чей-то план.
Но если кино не программирует будущее — влияет ли оно на наше представление о норме?
Ответ, скорее всего, да. Социология медиа давно исходит из идеи, что массовая культура влияет на рамки допустимого: какие технологии кажутся естественными, какие роли выглядят желанными, какие сценарии воспринимаются как неизбежные, но только не через скрытые сигналы, а через повторение, образ мира и количество экранного времени.
Фильм не говорит: «Это произойдёт».
Фильм может сказать: «Представьте, что это уже нормально».
ТОГДА ЧТО ДЕЛАЕТ ГОСУДАРСТВО, КОГДА ИНВЕСТИРУЕТ В КИНО?
Если вернуться к новым приоритетам поддержки кино в России в 2026 году, возникает любопытный параллельный вывод.
Любая большая культурная система — государственная или частная — инвестирует не только в контент, получается, что она инвестирует в воображение.
Любая книга или сценарий заранее отвечает себе на вопрос о том, что зритель или читатель должен будет увидеть или понять и потом по чек-листу о ценностях нужно будет получить на этот фильм грант или поддержку. То, что не проходит чекинг выпускается за свой счет и часто остатеся на перифирии.