Орейро, «Ранетки», Кадышева. Почему мы к ним возвращаемся?

Как сказала Алла Пугачева в интервью у Гордеевой об успехе Кадышевой: Время пришло. Когда людям нужна поддержка — они смотрят на сцену.

Пришло ли время Примадонны — покажет время.

У каждого поколения есть свои «иконы» — лица, песни, образы, которые становятся чем-то большим, чем просто культурным феноменом. В 90-е и начале 2000-х такими фигурами для нас были Наталья Орейро, «Ранетки», Надежда Кадышева. Они были одновременно недосягаемыми и очень «своими»: та же соседка с гитарой, только с телевизора; та самая девочка из любимого сериала; та самая певица, которую мама слушала на семейных праздниках.

Мы возвращаемся к этим кумирам не только из ностальгии. Дело в другом: сейчас в них мы нашли себя. Подумайте, о чем песни текущего поколения? О деньгах, феминизме, женской силе, мужской слабости. Все произведения: песни, книги нацелены на охваты, на быстрый хайп, разве останутся они в памяти через 30 лет? НЕТ!

1. Орейро: «Дикий ангел» как зеркало подростковых эмоций

Наталья Орейро в «Диком ангеле» - это не просто актриса в сериале. Это была девочка с характером, которая говорила: можно быть дерзкой, смешной, влюблённой и всё равно настоящей. Мы смотрели на неё и проживали собственные первые чувства, надежды и страхи. Почему сейчас мы пересматриваем сериалы тех лет? Потому что мы узнаем в них себя. Мы не смотрим и не читаем то, где нет отражения наших эмоций, а современная эстрада и литература этой идентификации не дает. Там все слишком далеко от нас.

2. «Ранетки»: подростковый бунт в аккордах

Музыка «Ранеток» звучала так, как будто её писали мы сами в школьной тетради. Простые тексты, немного наивные, но — наши. Они напоминали: не нужно быть великой рок-звездой, чтобы проживать свои эмоции в музыке. И в каждой песне мы находили свой дневник, свою первую дружбу, свои первые предательства.

3. Надежда Кадышева: голос корней

Кадышева для многих — про «своё». Про ту связь с народной песней, которую невозможно потерять, даже если ты давно живёшь в мегаполисе и смотришь западные сериалы. Её костюмы, её голос — это про то, что в тебе есть часть глубинной традиции. И когда нам больно или тревожно, мы возвращаемся к этому голосу как к точке опоры.

Сейчас, чтобы вчитаться в персонажа, нужно почувствовать: он про меня. Иногда сюжет слишком далёк, характеры слишком искусственные или «правильные».

А для этого нужно найти много свободно времени в нашем темпе жизни. Поэтому проще вернуться к тому, что мы уже знаем.

А вот кумиры массовой культуры 90-х были ближе: они сразу говорили на нашем языке — языком эмоций, музыки, образов. Мы не просто смотрели или слушали, мы проживали вместе с ними.

Мы возвращаемся к Орейро, «Ранеткам», Кадышевой не только потому, что это «наши 90-е». Мы возвращаемся к самим себе — к той версии себя, которая училась любить, ошибаться, верить и искать. Это про идентичность, про отражение и про то, что нам нужны герои, в которых можно узнать себя, а не только полюбоваться со стороны.