исследование журнала табурет и надежды давитян
Цена принадлежности: как группы формируют лояльность через любовь, страх и смысл
«Они были рады, что мы пришли»
Глава I. Почему человеку так важно быть «среди своих»
История Надежды Давитян (литературный псевдоним — Евангелина Винтер), описанная в книге «Брось в меня камень», стала отправной точкой для этого исследования.
В конце 1990-х годов её семья, переживавшая сложный период, познакомилась с религиозной общиной через предложение совместного изучения Библии.
Первое собрание проходило не в официальном здании, а в частном доме. Новых участников встретили доброжелательно, пригласили к общению, помогали с ребёнком, вовлекали в совместные встречи и бытовую взаимопомощь.
Эта история представляет интерес не только как личный опыт автора. Она позволяет рассмотреть более широкий социологический вопрос: почему человеку настолько важно стать частью устойчивой группы, что чувство принадлежности нередко оказывается сильнее прежних социальных связей, привычек и убеждений?
В центре нашего исследования находится не конкретная организация, а универсальные механизмы формирования социальной лояльности. Не каждый успех является свободой. Иногда успех становится новой формой зависимости. Мир любит истории победителей.
Но гораздо реже мы спрашиваем: какую цену человек платит за право принадлежать к вершине?
Спортсмен принадлежит системе победы.
Артист — системе поклонения.
Предприниматель — системе роста.
Публичный человек — системе ожиданий миллионов.
Принадлежность как базовая человеческая потребность
В классической социологии принадлежность рассматривается как одно из фундаментальных условий существования общества.
Эмиль Дюркгейм в работе «Элементарные формы религиозной жизни» (1912) писал, что устойчивость общества обеспечивается не только институтами власти и экономикой, но прежде всего коллективными представлениями, ритуалами и регулярным взаимодействием людей. Именно совместный опыт создаёт ощущение общности и формирует социальную солидарность.
Эту идею спустя почти век подтвердили американские психологи Рой Баумейстер и Марк Лири. В статье The Need to Belong (Psychological Bulletin, 1995), одной из наиболее цитируемых работ по социальной психологии, они пришли к выводу, что стремление к устойчивым межличностным отношениям является базовой психологической потребностью человека. Авторы показывают, что отсутствие прочных социальных связей связано с повышенным уровнем тревожности, депрессии, снижением субъективного благополучия и ухудшением физического здоровья.
Иными словами, потребность принадлежать — не культурная особенность и не индивидуальная черта характера. Это универсальный механизм, лежащий в основе человеческого поведения.
Почему эта тема особенно важна для малых городов
История Надежды Давитян (литературный псевдоним — Евангелина Винтер), описанная в книге «Брось в меня камень», стала отправной точкой для этого исследования.
В конце 1990-х годов её семья, переживавшая сложный период, познакомилась с религиозной общиной через предложение совместного изучения Библии.
Первое собрание проходило не в официальном здании, а в частном доме. Новых участников встретили доброжелательно, пригласили к общению, помогали с ребёнком, вовлекали в совместные встречи и бытовую взаимопомощь.
Эта история представляет интерес не только как личный опыт автора. Она позволяет рассмотреть более широкий социологический вопрос: почему человеку настолько важно стать частью устойчивой группы, что чувство принадлежности нередко оказывается сильнее прежних социальных связей, привычек и убеждений?
В центре нашего исследования находится не конкретная организация, а универсальные механизмы формирования социальной лояльности. Не каждый успех является свободой. Иногда успех становится новой формой зависимости. Мир любит истории победителей.
Но гораздо реже мы спрашиваем: какую цену человек платит за право принадлежать к вершине?
Спортсмен принадлежит системе победы.
Артист — системе поклонения.
Предприниматель — системе роста.
Публичный человек — системе ожиданий миллионов.
Принадлежность как базовая человеческая потребность
В классической социологии принадлежность рассматривается как одно из фундаментальных условий существования общества.
Эмиль Дюркгейм в работе «Элементарные формы религиозной жизни» (1912) писал, что устойчивость общества обеспечивается не только институтами власти и экономикой, но прежде всего коллективными представлениями, ритуалами и регулярным взаимодействием людей. Именно совместный опыт создаёт ощущение общности и формирует социальную солидарность.
Эту идею спустя почти век подтвердили американские психологи Рой Баумейстер и Марк Лири. В статье The Need to Belong (Psychological Bulletin, 1995), одной из наиболее цитируемых работ по социальной психологии, они пришли к выводу, что стремление к устойчивым межличностным отношениям является базовой психологической потребностью человека. Авторы показывают, что отсутствие прочных социальных связей связано с повышенным уровнем тревожности, депрессии, снижением субъективного благополучия и ухудшением физического здоровья.
Иными словами, потребность принадлежать — не культурная особенность и не индивидуальная черта характера. Это универсальный механизм, лежащий в основе человеческого поведения.
Почему эта тема особенно важна для малых городов
Исследования социальной структуры малых городов показывают, что цена принадлежности здесь значительно выше, чем в крупных агломерациях.
В небольших населённых пунктах количество социальных ролей и горизонтальных связей ограничено. Один и тот же человек одновременно может быть соседом, коллегой, родственником, родителем одноклассников и участником местных общественных инициатив. Такая высокая плотность социальных контактов усиливает взаимозависимость между людьми.
По данным Росстата, около четверти населения России проживает в сельской местности, а значительная часть городского населения — в малых городах.
Исследования Института социологии ФНИСЦ РАН показывают, что для подобных территорий особенно характерны высокая значимость личного доверия, репутации и неформальных сетей взаимопомощи.
Поэтому потеря принадлежности к значимой группе в небольшом городе часто означает не только сокращение круга общения, но и снижение доступности социальной поддержки, доверительных отношений и привычной среды.
Именно этим объясняется высокая ценность локальных сообществ — религиозных, культурных, спортивных, профессиональных или волонтёрских, — комментарий социолога редакции TABURET. (Екатерина Юша — журналист, писатель и исследователь социальных сценариев. Автор художественных исследований о человеке, культуре и системах власти через призму права, медиа и социальных институтов. )
В небольших населённых пунктах количество социальных ролей и горизонтальных связей ограничено. Один и тот же человек одновременно может быть соседом, коллегой, родственником, родителем одноклассников и участником местных общественных инициатив. Такая высокая плотность социальных контактов усиливает взаимозависимость между людьми.
По данным Росстата, около четверти населения России проживает в сельской местности, а значительная часть городского населения — в малых городах.
Исследования Института социологии ФНИСЦ РАН показывают, что для подобных территорий особенно характерны высокая значимость личного доверия, репутации и неформальных сетей взаимопомощи.
Поэтому потеря принадлежности к значимой группе в небольшом городе часто означает не только сокращение круга общения, но и снижение доступности социальной поддержки, доверительных отношений и привычной среды.
Именно этим объясняется высокая ценность локальных сообществ — религиозных, культурных, спортивных, профессиональных или волонтёрских, — комментарий социолога редакции TABURET. (Екатерина Юша — журналист, писатель и исследователь социальных сценариев. Автор художественных исследований о человеке, культуре и системах власти через призму права, медиа и социальных институтов. )
Почему люди присоединяются к группам
Распространённое объяснение сводится к тому, что человек сначала принимает идеологию, а затем становится участником сообщества.
Исследования социальной психологии показывают более сложную последовательность.
Американский политолог Роберт Патнэм в книге Bowling Alone (2000) описывает долгосрочное сокращение участия граждан в традиционных формах общественной жизни — местных объединениях, клубах, соседских инициативах, общественных организациях. По мере ослабления этих институтов возрастает уровень социальной изоляции и одновременно усиливается спрос на новые сообщества, способные компенсировать дефицит доверия и взаимной поддержки.
Практика показывает, что на начальном этапе люди значительно чаще реагируют не на идеологию, а на качество социальных отношений.
Для большинства новых участников решающее значение имеют три фактора:
Это не является уникальной особенностью какой-либо одной организации. Речь идёт о фундаментальном механизме формирования социальных связей.
Как принадлежность меняет идентичность
Распространённое объяснение сводится к тому, что человек сначала принимает идеологию, а затем становится участником сообщества.
Исследования социальной психологии показывают более сложную последовательность.
Американский политолог Роберт Патнэм в книге Bowling Alone (2000) описывает долгосрочное сокращение участия граждан в традиционных формах общественной жизни — местных объединениях, клубах, соседских инициативах, общественных организациях. По мере ослабления этих институтов возрастает уровень социальной изоляции и одновременно усиливается спрос на новые сообщества, способные компенсировать дефицит доверия и взаимной поддержки.
Практика показывает, что на начальном этапе люди значительно чаще реагируют не на идеологию, а на качество социальных отношений.
Для большинства новых участников решающее значение имеют три фактора:
- эмоциональное принятие;
- регулярное общение;
- ощущение собственной значимости внутри группы.
Это не является уникальной особенностью какой-либо одной организации. Речь идёт о фундаментальном механизме формирования социальных связей.
Как принадлежность меняет идентичность
Комментарий социолога редакции TABURET
Теория социальной идентичности Генри Тэджфела объясняет, почему участие в группе постепенно меняет восприятие человеком самого себя.
Согласно этой модели, человек начинает включать принадлежность к группе в собственную идентичность. Возникает разделение на «мы» и «они», усиливается доверие к членам своей группы и возрастает готовность следовать её нормам.
Важно подчеркнуть, что этот механизм носит универсальный характер. Он одинаково работает в спортивных командах, профессиональных коллективах, общественных объединениях, религиозных общинах, политических движениях и корпоративной культуре. Его наличие само по себе не свидетельствует о характере конкретной организации. Решающее значение имеют нормы, ценности и способы взаимодействия внутри сообщества.
Теория социальной идентичности Генри Тэджфела объясняет, почему участие в группе постепенно меняет восприятие человеком самого себя.
Согласно этой модели, человек начинает включать принадлежность к группе в собственную идентичность. Возникает разделение на «мы» и «они», усиливается доверие к членам своей группы и возрастает готовность следовать её нормам.
Важно подчеркнуть, что этот механизм носит универсальный характер. Он одинаково работает в спортивных командах, профессиональных коллективах, общественных объединениях, религиозных общинах, политических движениях и корпоративной культуре. Его наличие само по себе не свидетельствует о характере конкретной организации. Решающее значение имеют нормы, ценности и способы взаимодействия внутри сообщества.
История Надежды Давитян показывает не только личный путь одной семьи. Она позволяет рассмотреть фундаментальную особенность человеческой природы: потребность в принадлежности остаётся одной из ключевых движущих сил поведения даже в современном обществе, которое принято считать эпохой индивидуализма.
Поэтому основной исследовательский вопрос этой работы формулируется следующим образом:
Каким образом сообщества формируют долгосрочную лояльность своих участников и почему чувство принадлежности иногда оказывается сильнее стремления к автономии?
Именно этому будет посвящена следующая глава, в которой мы рассмотрим три универсальных механизма формирования лояльности: эмоциональную привязанность, общий смысл и страх социальной утраты.
Поэтому основной исследовательский вопрос этой работы формулируется следующим образом:
Каким образом сообщества формируют долгосрочную лояльность своих участников и почему чувство принадлежности иногда оказывается сильнее стремления к автономии?
Именно этому будет посвящена следующая глава, в которой мы рассмотрим три универсальных механизма формирования лояльности: эмоциональную привязанность, общий смысл и страх социальной утраты.
Глава II. Архитектура лояльности: любовь, смысл и страх как механизмы удержания группы
В первой главе мы рассмотрели, почему человек стремится принадлежать к сообществу и почему социальная связь становится одной из базовых человеческих потребностей.
Однако сам факт объединения людей ещё не объясняет устойчивость группы.
Почему одни сообщества распадаются через несколько месяцев, а другие сохраняют влияние десятилетиями?
Почему человек продолжает участвовать в жизни организации, даже когда появляются сомнения, внутренние конфликты или личные потери?
Ответ находится не только в идеях. Устойчивые группы формируют систему лояльности.
В социологии и социальной психологии этот процесс рассматривается как сочетание нескольких факторов: эмоциональной связи, общего смысла и социальных последствий выхода.
В рамках нашего исследования мы обозначим их как три механизма:
любовь — создаёт привязанность;
смысл — объясняет участие;
страх — повышает цену выхода.
Эта формула проявляется в самых разных социальных системах: религиозных общинах, армейских подразделениях, политических движениях, профессиональных организациях, спортивных фанатских сообществах и корпоративной культуре.
Любовь: эмоциональная связь как основа доверия
Первый этап формирования лояльности связан не с правилами. Он связан с отношением человека к группе.
Социальный психолог Эллиот Аронсон отмечал, что люди склонны сильнее доверять тем, с кем у них сформировалась эмоциональная связь. Эмоциональное принятие снижает критическую дистанцию и увеличивает готовность воспринимать нормы группы как значимые.
Именно поэтому большинство устойчивых сообществ начинают взаимодействие не с требований, а с включения. Человеку дают роль.
Ему показывают, что его присутствие важно.
В истории Надежды Давитян именно этот этап оказался первым опытом взаимодействия с новой средой: внимание, помощь, общение и ощущение принятия стали фактором, который сделал новое сообщество значимым.
С точки зрения социальной психологии это закономерный процесс.
До того как человек принимает систему взглядов, он обычно оценивает социальную среду: Безопасно ли здесь? Принимают ли меня? Есть ли здесь люди, которым можно доверять?
Только после формирования эмоционального контакта идеи группы начинают восприниматься как часть собственного опыта.
В первой главе мы рассмотрели, почему человек стремится принадлежать к сообществу и почему социальная связь становится одной из базовых человеческих потребностей.
Однако сам факт объединения людей ещё не объясняет устойчивость группы.
Почему одни сообщества распадаются через несколько месяцев, а другие сохраняют влияние десятилетиями?
Почему человек продолжает участвовать в жизни организации, даже когда появляются сомнения, внутренние конфликты или личные потери?
Ответ находится не только в идеях. Устойчивые группы формируют систему лояльности.
В социологии и социальной психологии этот процесс рассматривается как сочетание нескольких факторов: эмоциональной связи, общего смысла и социальных последствий выхода.
В рамках нашего исследования мы обозначим их как три механизма:
любовь — создаёт привязанность;
смысл — объясняет участие;
страх — повышает цену выхода.
Эта формула проявляется в самых разных социальных системах: религиозных общинах, армейских подразделениях, политических движениях, профессиональных организациях, спортивных фанатских сообществах и корпоративной культуре.
Любовь: эмоциональная связь как основа доверия
Первый этап формирования лояльности связан не с правилами. Он связан с отношением человека к группе.
Социальный психолог Эллиот Аронсон отмечал, что люди склонны сильнее доверять тем, с кем у них сформировалась эмоциональная связь. Эмоциональное принятие снижает критическую дистанцию и увеличивает готовность воспринимать нормы группы как значимые.
Именно поэтому большинство устойчивых сообществ начинают взаимодействие не с требований, а с включения. Человеку дают роль.
Ему показывают, что его присутствие важно.
В истории Надежды Давитян именно этот этап оказался первым опытом взаимодействия с новой средой: внимание, помощь, общение и ощущение принятия стали фактором, который сделал новое сообщество значимым.
С точки зрения социальной психологии это закономерный процесс.
До того как человек принимает систему взглядов, он обычно оценивает социальную среду: Безопасно ли здесь? Принимают ли меня? Есть ли здесь люди, которым можно доверять?
Только после формирования эмоционального контакта идеи группы начинают восприниматься как часть собственного опыта.
Комментарий социолога редакции TABURET
Исследования социальной поддержки показывают: люди значительно легче принимают нормы и ценности тех групп, где они получают эмоциональные и практические ресурсы.
Поддержка может принимать разные формы:
— помощь в сложный период;
— обучение;
— наставничество;
— совместное проведение времени;
— чувство признания.
В корпоративной культуре этот механизм называется вовлечённостью сотрудников.
В спортивных сообществах — командной идентичностью.
В религиозных объединениях — общинностью.
Механизм один: человек связывает группу не только с идеей, но и с личным опытом поддержки.
Исследования социальной поддержки показывают: люди значительно легче принимают нормы и ценности тех групп, где они получают эмоциональные и практические ресурсы.
Поддержка может принимать разные формы:
— помощь в сложный период;
— обучение;
— наставничество;
— совместное проведение времени;
— чувство признания.
В корпоративной культуре этот механизм называется вовлечённостью сотрудников.
В спортивных сообществах — командной идентичностью.
В религиозных объединениях — общинностью.
Механизм один: человек связывает группу не только с идеей, но и с личным опытом поддержки.
Смысл: группа должна отвечать на вопрос «зачем»
Эмоциональная связь удерживает человека рядом, но долгосрочную устойчивость создаёт смысл.
Человек готов вкладывать время, энергию и ресурсы в группу, если понимает её цель.
Социолог Виктор Франкл в работе «Человек в поисках смысла» писал о том, что способность видеть смысл помогает человеку выдерживать сложные обстоятельства. Его выводы были сформированы на основе опыта заключения в концентрационном лагере и последующей психотерапевтической практики.
В более широком социальном контексте эта идея объясняет, почему люди объединяются вокруг больших целей.
Группа становится не просто местом общения. Она становится системой объяснения мира. Разные сообщества предлагают разные ответы:
религиозные группы — ответы на вопросы веры и существования;
армия — идею служения и защиты; политические движения — представление о будущем общества; профессиональные организации — идею мастерства и общей миссии; фанатские сообщества — принадлежность к истории клуба или команды.
Смысл превращает участие из действия в идентичность. Человек уже не просто делает что-то, он становится частью чего-то.
Эмоциональная связь удерживает человека рядом, но долгосрочную устойчивость создаёт смысл.
Человек готов вкладывать время, энергию и ресурсы в группу, если понимает её цель.
Социолог Виктор Франкл в работе «Человек в поисках смысла» писал о том, что способность видеть смысл помогает человеку выдерживать сложные обстоятельства. Его выводы были сформированы на основе опыта заключения в концентрационном лагере и последующей психотерапевтической практики.
В более широком социальном контексте эта идея объясняет, почему люди объединяются вокруг больших целей.
Группа становится не просто местом общения. Она становится системой объяснения мира. Разные сообщества предлагают разные ответы:
религиозные группы — ответы на вопросы веры и существования;
армия — идею служения и защиты; политические движения — представление о будущем общества; профессиональные организации — идею мастерства и общей миссии; фанатские сообщества — принадлежность к истории клуба или команды.
Смысл превращает участие из действия в идентичность. Человек уже не просто делает что-то, он становится частью чего-то.
Комментарий социолога редакции TABURET
Теория социальной идентичности Генри Тэджфела показывает: когда принадлежность к группе становится частью представления человека о себе, критика группы может восприниматься как личная угроза.
Это объясняет явление, которое наблюдается в самых разных сообществах:
В этот момент человек защищает уже не только внешний объект. Он защищает часть собственного «я».
Теория социальной идентичности Генри Тэджфела показывает: когда принадлежность к группе становится частью представления человека о себе, критика группы может восприниматься как личная угроза.
Это объясняет явление, которое наблюдается в самых разных сообществах:
- болельщик защищает клуб;
- сотрудник защищает компанию;
- активист защищает движение;
- член сообщества защищает общие ценности.
В этот момент человек защищает уже не только внешний объект. Он защищает часть собственного «я».
Страх: почему выход иногда становится сложнее входа
Если любовь создаёт связь, а смысл объясняет участие, третий механизм связан с рисками выхода.
Важно понимать: речь не только о прямом страхе наказания.
В современной социологии чаще говорят о социальных издержках выхода.
Американский социолог Ирвинг Гофман в работе «Приюты» исследовал закрытые социальные системы и показал, что некоторые организации формируют особую структуру повседневной жизни, где большая часть социальных контактов человека происходит внутри одной среды.
Чем больше сфер жизни связано с одной группой, тем выше цена изменения позиции. Человек может потерять привычный круг общения, статус внутри сообщества, поддержку, профессиональные связи и ощущение собственной идентичности. Именно поэтому выход из любой закрытой или высокоинтегрированной группы может сопровождаться кризисом.
Источники
Если любовь создаёт связь, а смысл объясняет участие, третий механизм связан с рисками выхода.
Важно понимать: речь не только о прямом страхе наказания.
В современной социологии чаще говорят о социальных издержках выхода.
Американский социолог Ирвинг Гофман в работе «Приюты» исследовал закрытые социальные системы и показал, что некоторые организации формируют особую структуру повседневной жизни, где большая часть социальных контактов человека происходит внутри одной среды.
Чем больше сфер жизни связано с одной группой, тем выше цена изменения позиции. Человек может потерять привычный круг общения, статус внутри сообщества, поддержку, профессиональные связи и ощущение собственной идентичности. Именно поэтому выход из любой закрытой или высокоинтегрированной группы может сопровождаться кризисом.
Источники
- Émile Durkheim. The Elementary Forms of Religious Life (1912).
- Roy F. Baumeister, Mark R. Leary. The Need to Belong: Desire for Interpersonal Attachments as a Fundamental Human Motivation (1995).
- Henri Tajfel, John Turner. An Integrative Theory of Intergroup Conflict (1979).
- Robert D. Putnam. Bowling Alone: The Collapse and Revival of American Community (2000).
- Erving Goffman. Asylums: Essays on the Social Situation of Mental Patients and Other Inmates (1961).
- Viktor Frankl. Man’s Search for Meaning (1946).
Глава III. Личная история принадлежности: как меняется идентичность внутри закрытой системы
Личная история автора Надежды Давитян (псевдоним Евангелина Винтер), автора проекта автофикшн-книги «Брось в меня камень»
Во второй главе мы рассмотрели механизмы, благодаря которым сообщества формируют устойчивую связь с человеком: эмоциональное принятие, общий смысл и социальные последствия выхода, но за любой социальной теорией стоят реальные человеческие истории.
История Надежды Давитян начинается не с конфликта и не с поиска радикальных решений. Она начинается с обычной семьи. Мы внесли редакционные правки, согласно законодательству РФ и отсылки на конкретные организации, признанные экстремистскими на территории РФ.
Точка входа: когда сообщество становится ответом на неопределённость
Молодая семья с ребёнком пытается встать на ноги в 90-е годы. Муж приносит с работы буклет о Боге и рае, и супруги начинают изучать Библию.
Прочитанное кажется им знакомым и понятным: в памяти всплывают рассказы бабушки о фарисеях и Христе. Спустя несколько недель семья соглашается на изучение Библии, а затем получает приглашение на первую встречу собрания. В буклетах — просторные Залы Царства. В реальности — гостиная в доме соверующей. Новичков встречают внимательно: общаются, приглашают на совместные встречи, предлагают помощь с детьми, организуют поездки. В сложный период жизни такая поддержка воспринимается как возможность обрести новое окружение и чувство принадлежности.
Как отмечают исследователи религиозных и социальных движений, одним из факторов привлечения людей в различные сообщества может быть потребность в общности, поддержке и ощущении собственной значимости. Внимание и принятие со стороны группы способны стать важным фактором формирования доверия.
Необычное воспитание
Через год семья принимает крещение и становится частью религиозной общины. Меняется привычный образ жизни: отношение к праздникам, круг общения, повседневные практики, представления о правильном и неправильном. Родители делают выбор в соответствии со своими убеждениями и воспитывают ребёнка внутри новой системы ценностей.
Для ребёнка, который растёт в любой сильной мировоззренческой среде, нормы взрослых становятся частью повседневной реальности. Он получает не только правила поведения, но и готовую картину мира.
Дальше многое зависит от характера человека, его жизненного опыта и личного отношения к полученным установкам: кто-то сохраняет убеждения семьи, кто-то начинает задавать вопросы и искать собственный путь.
Что посеет человек, то и пожнёт
Ребёнок, воспитанный в организации, ставит религиозные нормы превыше всего: не стоит смирно во время гимна, ведь грядет Царство Божие; бегает от медсестры – думает, что красная жидкость во флакончике – это кровь, которую нельзя употреблять; рвет подаренные валентинки – это язычество; не танцует на дискотеке из-за близкого контакта с противоположным полом.
За подрастающего человека уже всё решили братья из Руководящего совета, теперь достаточно просто свериться с готовыми ответами. Сомнения не поощряются: если есть расхождение с мнением старейшин — это повод для серьёзного разговора. Итог — либо отказ от собственного мнения, либо лишение общения за отступничество.
Близкими становятся только члены организации, а о любой ошибке узнают старейшины: рассказать о проступке соверующего — не ябедничество, а «спасение». Если не раскаяться, можно потерять всех.
В воспоминаниях автора важное место занимает тема отношений внутри сообщества. Близкие связи постепенно формируются преимущественно внутри организации. Возникает ощущение, что именно там находятся люди, которые разделяют твои ценности и понимают твой образ жизни.
Для человека, который начинает сомневаться или менять взгляды, это может стать сложным периодом. Меняется не только система убеждений. Меняется социальное окружение.
Именно поэтому исследователи закрытых и высокоинтегрированных сообществ говорят о высокой социальной цене выхода: человек может терять не только привычные правила, но и часть своей социальной среды.
Звёзды ведь тоже выгорают
Причины присоединения к подобным течениям видны и на примере знаменитостей. Сестра Майкла Джексона вспоминала, что они с братом пять дней в неделю изучали Библию и посещали Зал Царства Свидетелей Иеговы (организация признана экстремистской, деятельность запрещена на территории РФ), каждое утро свидетельствовали, стуча в дома соседей. Семья Серены Уильямс исповедует ту же религию – вера придавала ей сил после гибели сестры.
Типичные мотивы, которые побуждают людей присоединяться к далеким от традиционных религиозным течениям и оставаться в них, это наследование религии родителей, поиск опоры после трагедии, страх отвержения оставшимися в организации близкими. На первых этапах всё выглядит безобидно: приветливость и кажущаяся истина постепенно меняют сознание, но чем дольше человек внутри, тем сложнее увидеть противоречия из-за самообмана.
Рассказ служанки
Созвучное состояние тех, кто вышел из закрытой системы, передаёт популярный американский сериал «Рассказ служанки»: «Нам сказали, что это временно. Ничто не меняется мгновенно. В постепенно закипающей ванне сваришься заживо и не заметишь». Вначале всё кажется верным и логичным, отличия от традиционных религий воспринимаются как преимущество: только Библия, приветливые люди, понятные правила. Когда человек привыкает к «истине», он перестаёт сомневаться в субъективных толкованиях, научившись доверять тому, что сотни раз до этого считалось верным.
И услышал я иной голос с неба, говорящий: выйди от нее, народ Мой
Выход из организации сложен, особенно если вера была искренней. Чаще всего люди отрекаются по двум причинам: долговременная изоляция от собрания (и возможность увидеть противоречия) либо страх потерять связь с близкими из-за негласного требования к новичкам сокращать общение с родственниками и друзьями, а также риска лишения общения кого-то из родных.
Другой пример — история Серены Уильямс
Её путь к мировой спортивной славе связан не только с тренировками и соревнованиями. Семья Уильямс также была связана с религиозной традицией Свидетелей Иеговы (организация признана экстремистской, её деятельность запрещена на территории РФ).
Сама Серена Уильямс публично рассказывала о роли веры в своей жизни и о том, что религиозные убеждения помогали ей сохранять внутреннюю опору в сложные периоды.
В этом случае важно не оценивать саму систему убеждений, а увидеть социальную функцию принадлежности. Для многих людей вера, спорт или профессиональное сообщество становятся пространством, где формируются:
дисциплина, устойчивость, способность справляться с трудностями, ощущение смысла.
Личная история автора Надежды Давитян (псевдоним Евангелина Винтер), автора проекта автофикшн-книги «Брось в меня камень»
Во второй главе мы рассмотрели механизмы, благодаря которым сообщества формируют устойчивую связь с человеком: эмоциональное принятие, общий смысл и социальные последствия выхода, но за любой социальной теорией стоят реальные человеческие истории.
История Надежды Давитян начинается не с конфликта и не с поиска радикальных решений. Она начинается с обычной семьи. Мы внесли редакционные правки, согласно законодательству РФ и отсылки на конкретные организации, признанные экстремистскими на территории РФ.
Точка входа: когда сообщество становится ответом на неопределённость
Молодая семья с ребёнком пытается встать на ноги в 90-е годы. Муж приносит с работы буклет о Боге и рае, и супруги начинают изучать Библию.
Прочитанное кажется им знакомым и понятным: в памяти всплывают рассказы бабушки о фарисеях и Христе. Спустя несколько недель семья соглашается на изучение Библии, а затем получает приглашение на первую встречу собрания. В буклетах — просторные Залы Царства. В реальности — гостиная в доме соверующей. Новичков встречают внимательно: общаются, приглашают на совместные встречи, предлагают помощь с детьми, организуют поездки. В сложный период жизни такая поддержка воспринимается как возможность обрести новое окружение и чувство принадлежности.
Как отмечают исследователи религиозных и социальных движений, одним из факторов привлечения людей в различные сообщества может быть потребность в общности, поддержке и ощущении собственной значимости. Внимание и принятие со стороны группы способны стать важным фактором формирования доверия.
Необычное воспитание
Через год семья принимает крещение и становится частью религиозной общины. Меняется привычный образ жизни: отношение к праздникам, круг общения, повседневные практики, представления о правильном и неправильном. Родители делают выбор в соответствии со своими убеждениями и воспитывают ребёнка внутри новой системы ценностей.
Для ребёнка, который растёт в любой сильной мировоззренческой среде, нормы взрослых становятся частью повседневной реальности. Он получает не только правила поведения, но и готовую картину мира.
Дальше многое зависит от характера человека, его жизненного опыта и личного отношения к полученным установкам: кто-то сохраняет убеждения семьи, кто-то начинает задавать вопросы и искать собственный путь.
Что посеет человек, то и пожнёт
Ребёнок, воспитанный в организации, ставит религиозные нормы превыше всего: не стоит смирно во время гимна, ведь грядет Царство Божие; бегает от медсестры – думает, что красная жидкость во флакончике – это кровь, которую нельзя употреблять; рвет подаренные валентинки – это язычество; не танцует на дискотеке из-за близкого контакта с противоположным полом.
За подрастающего человека уже всё решили братья из Руководящего совета, теперь достаточно просто свериться с готовыми ответами. Сомнения не поощряются: если есть расхождение с мнением старейшин — это повод для серьёзного разговора. Итог — либо отказ от собственного мнения, либо лишение общения за отступничество.
Близкими становятся только члены организации, а о любой ошибке узнают старейшины: рассказать о проступке соверующего — не ябедничество, а «спасение». Если не раскаяться, можно потерять всех.
В воспоминаниях автора важное место занимает тема отношений внутри сообщества. Близкие связи постепенно формируются преимущественно внутри организации. Возникает ощущение, что именно там находятся люди, которые разделяют твои ценности и понимают твой образ жизни.
Для человека, который начинает сомневаться или менять взгляды, это может стать сложным периодом. Меняется не только система убеждений. Меняется социальное окружение.
Именно поэтому исследователи закрытых и высокоинтегрированных сообществ говорят о высокой социальной цене выхода: человек может терять не только привычные правила, но и часть своей социальной среды.
Звёзды ведь тоже выгорают
Причины присоединения к подобным течениям видны и на примере знаменитостей. Сестра Майкла Джексона вспоминала, что они с братом пять дней в неделю изучали Библию и посещали Зал Царства Свидетелей Иеговы (организация признана экстремистской, деятельность запрещена на территории РФ), каждое утро свидетельствовали, стуча в дома соседей. Семья Серены Уильямс исповедует ту же религию – вера придавала ей сил после гибели сестры.
Типичные мотивы, которые побуждают людей присоединяться к далеким от традиционных религиозным течениям и оставаться в них, это наследование религии родителей, поиск опоры после трагедии, страх отвержения оставшимися в организации близкими. На первых этапах всё выглядит безобидно: приветливость и кажущаяся истина постепенно меняют сознание, но чем дольше человек внутри, тем сложнее увидеть противоречия из-за самообмана.
Рассказ служанки
Созвучное состояние тех, кто вышел из закрытой системы, передаёт популярный американский сериал «Рассказ служанки»: «Нам сказали, что это временно. Ничто не меняется мгновенно. В постепенно закипающей ванне сваришься заживо и не заметишь». Вначале всё кажется верным и логичным, отличия от традиционных религий воспринимаются как преимущество: только Библия, приветливые люди, понятные правила. Когда человек привыкает к «истине», он перестаёт сомневаться в субъективных толкованиях, научившись доверять тому, что сотни раз до этого считалось верным.
И услышал я иной голос с неба, говорящий: выйди от нее, народ Мой
Выход из организации сложен, особенно если вера была искренней. Чаще всего люди отрекаются по двум причинам: долговременная изоляция от собрания (и возможность увидеть противоречия) либо страх потерять связь с близкими из-за негласного требования к новичкам сокращать общение с родственниками и друзьями, а также риска лишения общения кого-то из родных.
Другой пример — история Серены Уильямс
Её путь к мировой спортивной славе связан не только с тренировками и соревнованиями. Семья Уильямс также была связана с религиозной традицией Свидетелей Иеговы (организация признана экстремистской, её деятельность запрещена на территории РФ).
Сама Серена Уильямс публично рассказывала о роли веры в своей жизни и о том, что религиозные убеждения помогали ей сохранять внутреннюю опору в сложные периоды.
В этом случае важно не оценивать саму систему убеждений, а увидеть социальную функцию принадлежности. Для многих людей вера, спорт или профессиональное сообщество становятся пространством, где формируются:
дисциплина, устойчивость, способность справляться с трудностями, ощущение смысла.
Философ Эрих Фромм в работе «Бегство от свободы» писал о сложном противоречии человеческой природы. Свобода открывает возможности, но одновременно она требует самостоятельного выбора.
Когда у человека есть готовая система ответов, ему легче принимать решения.
Когда ответы исчезают, появляется необходимость создавать собственные.
Именно поэтому свобода иногда воспринимается не только как освобождение, но и как сложная работа. Работа по формированию собственного взгляда на жизнь.
История одного человека и вопрос для всех
История Надежды Давитян — это не только история выхода из конкретной организации. Это история о более универсальном процессе.
Каждый человек в течение жизни проходит через смену социальных ролей:
Каждый такой переход связан с вопросом идентичности: что во мне настоящее? что пришло извне? что я выбираю сохранить?
В историях выхода часто присутствует один важный этап.
Сначала человек определяет, от чего он ушёл и затем возникает более сложная задача: понять, к чему он идёт.
Новая идентичность редко появляется мгновенно, она собирается из маленьких решений, новых привычек, отношений, нового опыта, знаний, взгляда на себя. Человек не начинает жизнь с нуля. Он забирает с собой часть прошлого и теперь он выбирает, что оставить.
От дефицита связей к конкуренции сообществ: почему XXI век станет веком принадлежности
Финальный вывод исследования TABURET
В начале этого исследования мы говорили о человеке, который ищет место, где его принимают. История Надежды Давитян показала один из самых сложных вариантов этой потребности: человек может настолько глубоко встроиться в определённую систему ценностей, что выход из неё становится не только изменением взглядов, но и пересборкой всей жизни, но эта история касается не только религиозных сообществ, она отражает более широкий процесс, который происходит сегодня в обществе. Человек XXI века живёт в эпоху парадокса. У него больше возможностей для связи, чем когда-либо раньше, но одновременно многие исследования фиксируют рост одиночества, снижение доверия и ослабление традиционных форм общности. Человек получил больше способов быть на связи. Но не всегда больше мест, где он чувствует себя своим.
Этот феномен разобрали эксперты под сопровождением нашей редакции в ниге Иллюзия обладания. Одиночество в толпе.
Малые города: когда социальный круг становится слишком узким
Особенно заметно этот процесс проявляется в малых городах и сельских территориях. Малый город — это не только количество жителей. Это особая социальная структура. Здесь человек одновременно находится сразу в нескольких ролях: сосед, коллега, родственник, бывший одноклассник, участник местного сообщества.
Такая близость может создавать высокий уровень взаимной поддержки, но она же делает социальную жизнь более ограниченной. Если в крупном городе человек может менять круг общения, находить новые профессиональные и культурные среды, то в небольшом населённом пункте выбор социальных пространств значительно меньше.
Один человек может годами жить в ситуации, когда вокруг него есть люди, но нет сообщества, с которым он ощущает глубокую связь. Именно здесь возникает главный дефицит современности:
не дефицит контактов, а дефицит значимых связей.
Современная социология разделяет два понятия:
социальная изоляция — объективное отсутствие социальных контактов;
одиночество — субъективное ощущение отсутствия значимой связи.
Человек может ежедневно общаться с десятками людей и при этом не иметь пространства, где его ценности, опыт и интересы действительно разделяются.
Почему малые города становятся территорией поиска новых сообществ
Исторически малые города держались на нескольких устойчивых институтах:
Это могут быть:
Почему люди XXI века снова ищут «племя»
Американский антрополог Робин Данбар в исследованиях социальных связей показывал, что человеческие возможности поддерживать устойчивые отношения имеют определённые ограничения. Несмотря на развитие технологий, человеческая психика продолжает работать через небольшие группы доверия. Нам нужны не только подписчики, нам нужны люди, которые знают нашу историю. Именно поэтому сегодня растёт значение групп, которые предлагают человеку не просто продукт или услугу, а идентичность.
Новая конкуренция: борьба не только за внимание, но и за принадлежность
В XXI веке конкурируют уже не только компании. Конкурируют сообщества.
Бренд становится сильнее, если вокруг него формируется круг людей, которые разделяют определённые смыслы. Работодатель становится привлекательнее, если создаёт не только рабочее место, но и профессиональную среду. Город становится устойчивее, если жители чувствуют связь с ним.
Медиа становятся влиятельнее, если создают не только контент, но и пространство диалога. Именно поэтому современная экономика постепенно движется от экономики внимания к экономике доверия. Внимание можно купить рекламой. Доверие формируется отношениями.
От религиозных общин до цифровых сетей: один механизм
XXI век часто называют эпохой индивидуализма, но возможно, главный тренд будущего будет противоположным. Не одиночество, а поиск новых форм принадлежности. Человек будущего не откажется от индивидуальности, но ему будут нужны пространства, где индивидуальность может существовать рядом с другими.
Главный ресурс будущего — доверие между людьми.
Побеждать будут те системы, которые смогут ответить на главный социальный запрос времени: «Почему человек должен выбрать именно нас?»
Источники
Когда у человека есть готовая система ответов, ему легче принимать решения.
Когда ответы исчезают, появляется необходимость создавать собственные.
Именно поэтому свобода иногда воспринимается не только как освобождение, но и как сложная работа. Работа по формированию собственного взгляда на жизнь.
История одного человека и вопрос для всех
История Надежды Давитян — это не только история выхода из конкретной организации. Это история о более универсальном процессе.
Каждый человек в течение жизни проходит через смену социальных ролей:
- ребёнок становится взрослым;
- ученик становится профессионалом;
- сотрудник меняет компанию;
- человек пересматривает убеждения;
- семья меняется вместе с поколениями.
Каждый такой переход связан с вопросом идентичности: что во мне настоящее? что пришло извне? что я выбираю сохранить?
В историях выхода часто присутствует один важный этап.
Сначала человек определяет, от чего он ушёл и затем возникает более сложная задача: понять, к чему он идёт.
Новая идентичность редко появляется мгновенно, она собирается из маленьких решений, новых привычек, отношений, нового опыта, знаний, взгляда на себя. Человек не начинает жизнь с нуля. Он забирает с собой часть прошлого и теперь он выбирает, что оставить.
От дефицита связей к конкуренции сообществ: почему XXI век станет веком принадлежности
Финальный вывод исследования TABURET
В начале этого исследования мы говорили о человеке, который ищет место, где его принимают. История Надежды Давитян показала один из самых сложных вариантов этой потребности: человек может настолько глубоко встроиться в определённую систему ценностей, что выход из неё становится не только изменением взглядов, но и пересборкой всей жизни, но эта история касается не только религиозных сообществ, она отражает более широкий процесс, который происходит сегодня в обществе. Человек XXI века живёт в эпоху парадокса. У него больше возможностей для связи, чем когда-либо раньше, но одновременно многие исследования фиксируют рост одиночества, снижение доверия и ослабление традиционных форм общности. Человек получил больше способов быть на связи. Но не всегда больше мест, где он чувствует себя своим.
Этот феномен разобрали эксперты под сопровождением нашей редакции в ниге Иллюзия обладания. Одиночество в толпе.
Малые города: когда социальный круг становится слишком узким
Особенно заметно этот процесс проявляется в малых городах и сельских территориях. Малый город — это не только количество жителей. Это особая социальная структура. Здесь человек одновременно находится сразу в нескольких ролях: сосед, коллега, родственник, бывший одноклассник, участник местного сообщества.
Такая близость может создавать высокий уровень взаимной поддержки, но она же делает социальную жизнь более ограниченной. Если в крупном городе человек может менять круг общения, находить новые профессиональные и культурные среды, то в небольшом населённом пункте выбор социальных пространств значительно меньше.
Один человек может годами жить в ситуации, когда вокруг него есть люди, но нет сообщества, с которым он ощущает глубокую связь. Именно здесь возникает главный дефицит современности:
не дефицит контактов, а дефицит значимых связей.
Современная социология разделяет два понятия:
социальная изоляция — объективное отсутствие социальных контактов;
одиночество — субъективное ощущение отсутствия значимой связи.
Человек может ежедневно общаться с десятками людей и при этом не иметь пространства, где его ценности, опыт и интересы действительно разделяются.
Почему малые города становятся территорией поиска новых сообществ
Исторически малые города держались на нескольких устойчивых институтах:
- семья;
- соседство;
- местное предприятие;
- школа;
- дом культуры;
- религиозная община;
- профессиональное объединение.
Это могут быть:
- культурные проекты;
- книжные клубы;
- спортивные объединения;
- творческие пространства;
- предпринимательские сообщества;
- волонтёрские движения;
- профессиональные сети.
Почему люди XXI века снова ищут «племя»
Американский антрополог Робин Данбар в исследованиях социальных связей показывал, что человеческие возможности поддерживать устойчивые отношения имеют определённые ограничения. Несмотря на развитие технологий, человеческая психика продолжает работать через небольшие группы доверия. Нам нужны не только подписчики, нам нужны люди, которые знают нашу историю. Именно поэтому сегодня растёт значение групп, которые предлагают человеку не просто продукт или услугу, а идентичность.
Новая конкуренция: борьба не только за внимание, но и за принадлежность
В XXI веке конкурируют уже не только компании. Конкурируют сообщества.
Бренд становится сильнее, если вокруг него формируется круг людей, которые разделяют определённые смыслы. Работодатель становится привлекательнее, если создаёт не только рабочее место, но и профессиональную среду. Город становится устойчивее, если жители чувствуют связь с ним.
Медиа становятся влиятельнее, если создают не только контент, но и пространство диалога. Именно поэтому современная экономика постепенно движется от экономики внимания к экономике доверия. Внимание можно купить рекламой. Доверие формируется отношениями.
От религиозных общин до цифровых сетей: один механизм
XXI век часто называют эпохой индивидуализма, но возможно, главный тренд будущего будет противоположным. Не одиночество, а поиск новых форм принадлежности. Человек будущего не откажется от индивидуальности, но ему будут нужны пространства, где индивидуальность может существовать рядом с другими.
Главный ресурс будущего — доверие между людьми.
Побеждать будут те системы, которые смогут ответить на главный социальный запрос времени: «Почему человек должен выбрать именно нас?»
Источники
- Émile Durkheim. The Elementary Forms of Religious Life (1912).
- Roy F. Baumeister, Mark R. Leary. The Need to Belong (1995).
- Robert D. Putnam. Bowling Alone: The Collapse and Revival of American Community (2000).
- Robin Dunbar. How Many Friends Does One Person Need? (2010).
- Peter L. Berger, Thomas Luckmann. The Social Construction of Reality (1966).
- Исследования социального капитала, доверия и локаль
